Член литстудии Илья Бантос

0
368

Илья Бантос

  • Аве завоеванным городам. 


  • Чертовы смертельные игрища —
    Утром ненавидишь любые сны,
    Намертво привязанный щит ища
    Где угодно, кроме своей спины,
    К вечеру — пустыню, жару, вино,
    Щит (четыре года не находил).
    Быть легионером и жить войной
    Сложно, когда ты давно один.
    Но солнце обуславливает лимит
    Времени, в котором течет тоска.
    Миру не до лирики, так как «мир» —
    Слово, состоящее из песка.

    Ты ползешь. Ты пробуешь на язык,
    Теменем ударившись в небеса,
    Вскидываешь взгляд, и, как двух борзых,
    Город обретает твои глаза,
    Ибо понимаешь, что сотни вер,
    Культов и религий обречены.
    Толку в проклинающих «белый свет»?
    «Белый» только этот кусок стены.
    Или седина. Но зрачком тиски
    внешнего периметра не разжать,
    И не оправдаешь свои виски,
    Если перемирие — это шанс.

    Пусть война закончится на кресте —
    Лучшего не видевший никогда,
    Ты развел огни, как любой из тех,
    Кто приучен стенами нападать.
    Натиск, отступление, серебро
    Плавящихся в жарком бою петель,
    Стон не удержавших тебя ворот,
    Эхом отдается в твоем щите.
    Все как по канонам, ты сам хитришь,
    Не искав ни труса, ни подлеца,
    И от внешних стен совершаешь три
    Вылазки до внутреннего кольца…

    Город успокоен, с его трибун
    Выпады давно не так остры,
    Но, увидев даже шутливый бунт,
    Ты несешь пылающие костры.

    Ночь. Ты поднимаешь глаза к звезде.
    Средь песков пустыни торчит игла
    Шпиля. Ты не помнишь, что ищешь здесь
    Армию, которая полегла.

    Быть легионером — вести войну
    Мастерски, естественно, в никуда,
    Чтобы перед смертью мечтать шепнуть
    «Аве» завоеванным городам.

Свет

Нет ни войны, ни любимой, ни
моря, чтобы писать о них.
Если подумать, то вечер есть
вечер. Нечего в это лезть.
Не из метафоры ужин. Но,
вижу, бросив кусок в окно,
как чудеса остаются псам.
Даже свет зажигаю сам
вечером. Лучшее время ли
музу вытащить из петли?
Или быстрее — сойти с ума,
что тождественно, раз зима.

Утром все то же, лишь свет — ничей.
С двух сторон от одних ночей
разница редко бывает столь
явной, сколь у иных с крестов.
Вряд ли покинувшим темноту
тесно, так, как в мешке коту —
время не шелк — ибо может течь
здесь, ничем не касаясь плеч.
То есть, сюрпризов не будет. Нет
смысла в чёрканьи на стене
в доме, а к вечеру я внесу
с улиц — максимум — колбасу,
с рифмой имеющую не так
много, в свой холостой бардак,
где, пусть не «бога на небесах»,
но Эвтерпу в своих трусах
встречу, а в без году тридцать лет
что ей скажешь среди котлет…

Нехватка

Щетина колется, как душа,
собственный голос — синоним блуда,
выйдя на улицу, вижу шаг
вчерашний. Вот и строка желудок

как спазмом сводит, но я пишу,
так как есть невозможно тоже.
В пальцах рождается рябь и шум,
белеющий сотней страниц и тождеств,

и мысль, что нехватка на всех креста —
счастье, оболганное другими.
Да не устанут тебя листать,
маленькая богиня.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите свой комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь