Максим Хмызов-Ченцов

0
188

Хмызов-Ченцов Максим Сергеевич

13 июля 1967 г.

Автобиография

Родился я в самую макушку лета в год 50-летия Октябрьской Революции, чем несказанно гордился много лет, будучи уверенным, что в свой пятидесятилетний юбилей как следует отпраздную вековую годовщину Октября. Первые строчки зарифмовал в возрасте шести лет, позже выяснил, что написал дольником с перекрёстной рифмой, помню этот стишок до сих пор, не отказываюсь от него и не стыжусь.

В средней школе с удовольствием читал наизусть Маяковского, Руставели, Блока, переделывал стихи Пушкина “под свои”, чтобы произвести впечатление на одноклассниц, пока не попал в городской пионерский штаб “Пламя”, где мне объяснили, что плагиат — это плохо, разве только в целях шутки и с обязательным указанием авторства. “Штабное” творчество привело меня к наградной поездке во всесоюзный пионерлагерь “Артек”, где я, тринадцатилетний, познакомился со своей будущей первой ташкентской женой и муками “любовной лирики”. Именно в этот период я стал активно что-то пописывать и с этим “что-то” пришёл в отдел учебной и студенческой молодёжи газеты “Молодой ленинец”, коим в то время заведовал Александр Домовец, который, в принципе, и рассказал мне, что такое плохо и как писать лучше.

Тогдашний редактор “Молодого Ленинца” Сергей Агапов (сотрудник обкома ВЛКСМ) после первой моей публикации в газете в 1983 году позвонил моему отцу (также обкомовскому работнику) со словами “старик, ты в курсе, что твоего сына напечатали в рубрике “Души прекрасные порывы”?”, на что тот пожаловался: “да вот душу, и всё никак…”. Я же, гордо получив первый настоящий гонорар, сводил на него родителей в кафетерий и понял, что этот заработок интереснее, чем разгружать маргарин по ночам на молокозаводе по ул. Бакинской, получил корочку внешткора “Молодого ленинца” и до самого ухода в армию еженедельно сдавал материалы в учмол.

В последних классах школы создал ВИА “Дилижанс”, где наряду с “Листья жгут” и “Естердей” пел песенки на свои тексты, а также сподобился угодить в Клуб самодеятельной песни “Отрада”, позиционирующий себя как клуб ценителей стихов, положенных на музыку. Именно там я и заразился этим бардовским вирусом, от которого не вылечился до сих пор.

Но как ни странно, именно бардовский, “песенный” формат стихов позволил мне получить в своё время на радиостанции “Луч” сначала 15-минутную, а затем и получасовую программу, в которой в музыкально-драматической форме рассказывалось о волгоградских памятниках − Солдатском поле, гвардейцам-североморцам и других. Программа продержалась почти год благодаря Ларисе Благодарной, равно как и новообретённым друзьям из КСП “Отрада”, выступавшим кто в роли второй гитары, кто — голоса, кто — метронома.

В 1985 году, сразу после окончания школы, поступил на завод “Красная Заря” плотником II-го разряда, откуда спустя три месяца отправился сдавать экзамены в ВолГУ. Вступительное сочинение писал в стихотворной форме, поступил на филфак (русский язык и литература, специализация журналистика) к профессору Смирнову Виталию Борисовичу.

В Советской армии служил в танковых войсках в Монголии, печатался в газетах “Красное знамя” и “Голос воина”, в свободное от нарядов и учений время давал концерты в гарнизонном клубе жёнам бравых офицеров и не забывал записывать свои впечатления от всего этого в три общих тетради, которые и привёз из Зарубежа в чемоданах с книгами, бывшими в СССР дефицитом, но по разнарядке приходившими в книжный магазин жилзоны Чойболсана в нагрузку к китайским шелкам и прочим радостям.

По возвращении на “гражданку” быстренько устроился в ДК силикатчиков культорганизатором, создал из школьников и студентов агитбригаду, подготовил несколько литературно-музыкальных программ и стал с ними со всеми ездить по сёлам, деревням, полевым станам и прочим весёлым местам за счёт фондов профсоюзов, не забывая, конечно, и про свои лекции-концерты: за них комсомол ещё платил по 2р90коп/лекция.

Это странное для страны “переходное” время я провёл в разъездах по фестивалям авторской песни — комсомол ещё спонсировал творчество, хотя только ленивый не катил на него бочку, — писал стихи, пел их, получал лауреатства всяких региональных фестивалей (Казань, Псков, Смоленск, первый “Славянский базар” в Витебске), выступал на всесоюзных (Таллин, Самара) форумах самодеятельной песни.

Челночил в Москве в 90-тые.

 В 2001 году издал настоящую книгу “Безъязыкие колокола”. В книжку вошли стихи, тексты песен и всякие досужие размышления на тему “как раньше было клёво”. Форма книги была выбрана неслучайно: серый треугольник, обозначающий надмогильный камень, который по задумке автора должен был быть водружён на его творчество: в период 1997 — 2000 г. не было написано практически ни строчки.

Тругольник оказался не могильной плитой, а всего лишь запоздавшим письмом с фронта.

В 2005-м записал на студии первую пластинку со стихами и песнями. В 2006-м переиздал “Безъязыкие колокола”. В 2007 году стал дипломантом Грушинского фестиваля, чему до сих пор удивлён, хотя и горжусь.

В 2009-м подготовил и издал книгу отца “Призрачно всё…”

В 2010 выходит книжонка “Стихимы” (необходимо оговориться, что венок сонетов я пытался сплести в разные годы до этого трижды, и только в этот раз попытка более-менее удалась), в 2011-м выходят сразу две пластинки: “Остановка в пути” и “Остановка в пути (чёрно-белая версия)”, в 2012 году издаётся “От бобра добра не ищут” − приключенческая новелла в стихах.

В 2014-м вернулся в Волгоград, полный идей и желания сделать жизнь в своём городе такой же интересной и насыщенной, как в Москве.

Тут под руку “подвернулся” абсолютно заброшенный, забытый властью и людьми парк “Комсомольский сад”. Спасибо властям, не мешали (и что не менее ценно — не “помогали”) четыре года заниматься здесь тем, чем я, похоже, не наигрался в детстве:

организовывать и проводить битвы на водяных пистолетах (человек по 100!); нон-стоп фестивали рок-музыки «Грачи прилетели» и «Птицы перелётные»; велоэкскурсии; «дискотеки мыльных пузырей» для детей, когда на сцене устанавливаются два генератора мыльных пузырей, включается «детская» музыка, и на протяжении полутора часов  дети и родители танцуют; ретро-танцы для бабушек-дедушек «Музыка из СССР»; «кино на траве» — бесплатный проект, каждую неделю собиравший порядка пятисот зрителей; городской фестиваль вокалистов «Голос Волгограда»; фестиваль докомпьютерной эры «Игры забытого детства»; фестиваль-маскарады животных «Наряди друга»; фестиваль частушечников и гармонистов «Играй, гормон!»; особо интересен и востребован оказался букинистический фестиваль «Перелистывая лето…» с участием библиотек и известных волгоградских поэтов и писателей; особая гордость — это создание Зелёной сцены (сцена «На пеньках») где каждую неделю собираются любители поэзии и литературы, проводятся Пушкинские чтения, поэтические битвы, встречи литературного проекта «Вслух»,  литературные праздники «Вечер в рифму», «Листьями пошуршать…», «Рояль в кустах», «Поэзия Болдинской осени», «Вечер русского романса», «Вслух о любви», многие другие;  проект «Многоголосье» (волгоградские барды) с разноплановыми тематическими концертами авторской песни; «Свободный микрофон» где любой желающий, без ограничения возраста, социального статуса, профессионализма смог получить свои «5 минут славы», спев в микрофон или прочитав стихи.

В 2018 году издана книга “Трапеция. Стихи чужого квадрата”

В 2020 –ом вышла книга стихов «Шпаргалка»

Несмотря на всё вышеописанное, продолжаю писать и петь.

 

Пейзаж 

Речка ласковые песни

Доверяет камышу.

Мы сидим, прижавшись тесно –

Ты рисуешь, я пишу.

На бумаге правый берег

Вырастает у реки.

Я срисовываю ерик

В три рифмованных строки.

 

Написал. Читаю тихо.

Ты отточишь карандаш

И перерисуешь лихо

Мой рифмованный пейзаж.

В нём, процеживая реку

Сквозь палитру и строку,

Мы роднимся очень резко

Там, где дерево и куст.

 

Жизнь живём свою лесную

Сквозь любовь и сердца шум:

Ты увидишь – я рисую,

Ты рисуешь – я пишу.

Так, вдвоём, меняя сутки,

Вместе и наперебой,

Сопоставим стих с рисунком,

И получится…

 

Ода Кофе.

Крепкий.

Горячий.

И не иначе.

Чёрный,

как море то,

в зёрнах

и молотый.

 

С мятой,

корицей ли,

пусть даже с тмином, –

только

НЕ

растворимый! –

 

С запахом –

смолотого,

зернового,

приготовлением разнообразен:

просто запарен ли

в кружке литровой,

медленно ль поднят

над медною джазвой,

 

сварен ли наспех, иль со значением…

Утренний кофе…

Кофе Вечерний…

 

Есть у кого-то какая идея –

Одну минуту! –

Ща кофе сделаем…

 

… Тема для общего обсуждения –

Кто там на кухне?! –

Кофе нам сделай!

 

(Даже в минуту тоски беспредельной:

Чем бы заняться?

Кофе, что ль сделаю?..)

 

… Купленный наспех

в ближайшем киоске…

 

Хошь – по-испански.

Или –

по-кёльнски…

 

Льдом начиняется.

Или – с лимоном.

И начинается

ЦЕ-РЕ-МО-НИЯ:

 

Будьте…

Спасибо…

Очень и очень…

Стопочка…

Чашечка…

Кружечка…

Чайничек…

 

Кофе и утром.

Кофе и ночью.

День

провожаючи и встречаючи.

 

В разных домах

от тайги

до столицы

Разные

странности

и традиции.

 

Люди различны.

Эта семья

ВСЁ

начинает

всегда

с КОФЕЯ!

 

Что, если…   .

 

Когда бы я свой дом оставил

Другим бродягам для жилья,

Я б стал бродить, пока не старый.

Так и состарился бы я.

 

Когда бы я свой путь оставил,

Свернув неведомо куда, –

Лишь улыбнулся бы устало:

Другой проторим, не беда!

 

Когда бы я Тебя оставил, –

Я, может быть, остался б жив,

Но таял свечкой бы… и стаял… –

Лишь фитилёк ещё дрожит.

 

…Когда бы я Тебя оставил,

Я вёл бы счёт часам и дням,

И умер бы, едва представил,

Что Ты

оставила меня…

 

        Встречи

 

Встреча нечаянных жизней случайна:

ночи, что мы даже не замечали,

дни, что могли бы мы

пережить, –

жаль их…

…Как бы там ни было –

Ты уезжаешь…

 

Лишь не навечно,

а на́долго – пусть… –

Ты уезжаешь.

Я остаюсь.

 

Только прошу, возвращайся обратно.

Ведь нам расставанья самим непонятны,

ведь там одиночество

будет Твоё всё…

Вижу – не хочешь, но

Ты остаёшься.

 

Сами

меж нами

проводим межу:

Ты остаёшься.

Я ухожу.

 

…Встречи нечаянных жизней случайны.

Может, друг друга и мы повстречаем,

встретимся,

в общем-то,

это нетрудно,

лишь для того, чтоб

взглянуть друг на друга…

 

…Но, постояв,

распрощавшись почти,

Ты не уходишь.

И мне не уйти.

 

 

Дом у моря

 

Твой дом у моря…

Сказка, верно?..

И – только на небо луна,

ты как луна восходишь к двери,

как ночь, желанна и нежна.

 

… Зажжёшь фонарь, поднимешь выше,

и, долго вглядываясь в ночь,

ты что-то ждёшь,

кого-то ищешь,

кому-то светишь вновь и вновь…

 

День изо дня

и ночь за ночью

горит фонарь в твоих руках,

как будто точка в многоточии,

недорисованном пока…

 

Но, так и не дождавшись снова,

с бессонной болью в голове

ты входишь в дом

и за спиною

со зла

захлопываешь дверь,

 

и с появленьем первой тени,

не расстилая простыней,

ложишься

на краю постели

и мужа

двигаешь к стене:

 

к чему

ему

вопросы эти, –

кого ты ждёшь…

кому что светит…

 

Да бог с ним, с этим спящим мужем!..

Открой мне шкаф…

Пусти наружу…

 

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите свой комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь