День рождения Виктории Крестьевой

0
34

2 июня день рождения отмечает член Союза писателей России, лауреат премии журнала «Отчий край» имени Виталия Смирнова и Международного фестиваля «Святая Русь» Виктория Крестьева.
Поэт и художник… Автор двух поэтических сборников, повестей, рассказов и сказок, а также работ по графике и книжных иллюстраций… Вот такой разносторонний человек – именинница!
Родилась Виктория в Тбилиси. Волгоград стал её второй родиной. Сейчас она живёт в Санкт-Петербурге. Но все равно это наша Вика, общительная, улыбчивая, энергичная, творческая, мама двух прекрасных дочерей! Мы скучаем, нам её очень не хватает!
Помним, как в Пушкинском зале Дома литераторов имени Луконина однажды ярко вспыхнули стены от ребячьих художественных полотен – выставки иллюстраций к басням Крылова. Викины воспитанники из детской студии «Рыжий жираф» гостили тогда у писателей. Даже бронзовокудрый Пушкин высоко оценил старания юных дарований.

Поздравляем Викторию, желаем творческих и прочих успехов, счастья и благополучия на брегах Невы. Посылаем лучики нашего душевного волжского тепла!
И… читаем стихи Вики Крестьевой

* * *
Бог вселенную вращает,
Наши глупости прощает,
Тихим дождиком кропя.
Я, внимая этим звукам,
Предаюсь духовным мукам,
Тонким пёрышком скрипя.

Я пишу про город детства,
Это дивное наследство
Не иссякнет никогда.
И мелодией знакомой
Моего родного дома
Тонко льётся сквозь года.

Лента ласковая шёлка,
Так пленительно и долго
Пеленаешь сердце мне,
Посылая Божье слово
В виде ангела живого
В прослезившемся окне.

КРЕСТЫ

Господь, прости за дальние кресты,
Что брошены на Родине далекой.
Причины и понятны, и просты,
Но сколько в сердце боли одинокой.
И хочется восстановить мосты,
Что сожжены за нами раньше срока.

Там и теперь бессмертники растут.
И бродит ветер —разрушитель тверди.
Но мне уже не повторить маршрут
На холмы Грузии
в местечке Мухатгверди.
И, безусловно, мне спокойней тут.
И, несомненно, жизнь сильнее смерти.
Когда-то жаркий ветер пел в трубе,
Дюймовой, из которой крест сварили.
И был тот миг, как перелом в судьбе,
Не будем мы уже, кем прежде были.
Но так хотелось пожелать себе
Не оставлять отечества в бессилье.

Я ничего не ведала тогда
О Божьем слове, что всему начало,
Но знала, что незримая беда
Меня с пространством этим разлучала.
Отныне не на время, навсегда,
Я ухожу от милого причала.

Подросток и ранимая душа,
Я понимала, что вернусь едва ли.
И я прощалась, глубоко дыша
Весенним ароматом небывалым.
А ветер бился, складками шурша,
Его порывы нотами звучали.

Я на холме стояла, с высоты
Мир представал прекрасным
и просторным.
Но люди так расчетливы, увы,
Что делят все!
И даже воздух горный!

Прости, Господь, за дальние кресты
И помоги в молитве животворной.

* * *
Кофе свежемолотый.
Ландыш свежесорванный,
Отливает золотом
То, что было зёрнами.

Это в чашке светлое,
Ароматной горечью,
Пляшет утро летнее
Отраженьем солнечным.

Буйство листьев глянцевых,
Поневоле зрители
Мы следим за танцами
Ласточек стремительных.

Все дела отложены
В эти дни зелёные.
Кто же, кто же, кто же мы,
Если не влюблённые.

* * *
Из уцелевших листьев осень
Учила делать паруса:
«Смотри, зелёный мы отбросим,
А жёлтый укрепится сам…»

Мне, помню, лет двенадцать было,
Я так старалась угодить
Своей наставнице двукрылой,
Что тут же принималась шить.

Труды на славу удаются
В наивной детской простоте,
А шью сейчас, и листья рвутся,
И нитки выгорели те…

* * *
Жучок проворный в крупную полоску
Вершит вечерний культовый обряд.
Шагами мерит липовую доску
В лучах полуугасших октября.

Вот-вот он ухнет в свежие опилки,
Вот-вот осенний обретёт приют.
Уснувши до поры в своей копилке,
В жучиной дреме, в крошечном раю.

А маленькая дочка ручки тянет
И призывает: «Жюк, иди сюда!»,
Как будто мир покуда злом не занят
И не страшится Страшного Суда

Как будто мир родился вместе с нею,
Наивен и бесхитростен, и свеж.
Ни отвращенья к пагубному змею,
Ни горьких слез, ни траурных одежд.

Откуда знать ей, что судьба богата
Потерями? Что жизнь тонка, как нить?
Что иногда без горечи утраты
Любви не могут люди оценить?

И «жюк» в ее ладони заползает,
Как в два нагретых солнышком листа.
И взрослых неизменно умиляет
Доверчивая эта простота.

* * *
Господь мой и учитель,
Откуда столько зла?
Потеряна обитель,
Где девочкой жила.

Далёкий день рожденья,
Друзья глядят в окно…
Что даже в сновиденьях
Забыть мне не дано.

И снятся, снятся, снятся,
Акации в цвету.
И лепестки сквозь пальцы
Цежу я на лету.

В потоке аромата
Над городом змеюсь.
Как будто виновата,
И плачу, и смеюсь.

* * *
Соседи выпускают голубей,
Чтоб те размяли радужные крылья.
Все выше их полет, все голубей
Их праздник безмятежного бессилья.

Ведь даже если скроются из глаз,
Чем чаще я смотрю, тем непонятней,
Зачем стремиться ввысь, чтоб воротясь,
Сменить полет на сумрак голубятни?

Но есть закон и правила игры,
Которые разложат все по полкам,
Которые как истина стары
И от которых так немного толка.

ЖУРАВЛИ

«Птицы синие» —далеки:
Откурлыкали, улетели…
Кто-то счастье кормил с руки,
Кто-то умер в своей постели.

Нас погладят по головам
Божьи ангелы мимоходом.
Мы поверим простым словам
И отыщем живую воду.

Нас еще посетит любовь
И подарит большие крылья.
И появятся звезды вновь,
Те, что в детстве по небу плыли.

ДАЛЕКАЯ ЗВЕЗДА

Ты помнишь тот дом, где мы выросли? Где
Мы клятвы давали безвестной звезде,
Которой искали красивое имя.
Ты помнишь? Ты помнишь? Ты знаешь доныне,
Она не имеет его. Никому
Нет дела до нас, до нее. Потому
Что звезды, как души, не могут быть вещью.
Теперь я примерила шкуру овечью.
Чтоб ближе подкрасться к удаче и счастью,
Чтоб кто-то в судьбе моей «принял участие».
Когда удается копить, то не в горнем,
А в нашем, земном. Если б в дубле повторном
Могла б переснять я отдельные сцены,
Отнюдь не стремилась бы в звезды арены.
А если сумею, как будто вернувшись
В тот старенький двор, где качели под грушей,
То, можно, я просто немножко «побуду»,
Той нашей звездой приобщенная к чуду.

Я стану не старше, а только моложе,
И мама на голову руку положит.

* * *
Не знаешь, в чем ирония судьбы?..
Вестимо, что не в выпитой бутылке,
Ах, если б мы могли, ах, если бы
Мы не копили горечи в копилке

Минувших дней, они как серебро —
Темнеют, окисляясь и старея.
Ты говоришь, что я —твое ребро,
А раньше просто —я была твоею.

Автор: Людмила Киреева.