2 февраля 2025 года (02.02.1945 – 13.01.2021гг.)
исполняется 80 лет со дня рождения волгоградского поэта и прозаика, члена Союза писателей России, лауреата Всероссийской литературной премии «Сталинград» Бориса Васильевича Вахлакова.
Он родился в Сталинграде в Победном 1945-ом. Жил в родном городе. Окончил Волгоградский институт инженеров городского хозяйства. Работал слесарем, машинистом экскаватора, плотником, каменщиком, лаборантом в мединституте, дрессировал служебных собак и… писал прекрасные стихи. Печатался в волгоградских журналах «Отчий край», «Мегалит» и в альманахе «РА-Ритет», в столичном журнале «Москва».
Борис Вахлаков – автор книги «Букварная грамота», о которой в своё время восторженно отозвалась известная волгоградская поэтесса Татьяна Брыксина: «Нет, ты послушай, что он делает со словом!»
О том, что же наш талантливый земляк делает со словом, читатели смогут узнать, взяв в руки его новый сборник стихов «Нам красота сияла, как звезда», изданный в начале 2025 года стараниями семьи ушедшего поэта, к юбилею мужа и отца.
Предисловие к книге написал друг и коллега Бориса Вахлакова, член Союза писателей России Валерий Белянский
Светлая память волгоградскому писателю Борису Васильевичу Вахлакову!
«ПЕЧАЛИ НАМ НИКАК НЕ ПОБОРОТЬ…»
1945
Был мир усыпан битым кирпичом,
Кусками рваными хорошей стали,
Из этой почвы мы и вырастали,
Тянулись вверх за солнечным лучом.
В том мире — лебеда и конопля,
Большие пустыри, овраги, балки…
Нам и теперь пустырная земля
Мила, приятен вид и запах свалки,
Приятен вид обшарпанной стены,
Висящие лохмотья штукатурки.
В конце последней мировой войны
Мы родились, печальные придурки.
Печали нам никак не побороть —
Ушел тот мир, переместился в грезы,
Рычит, гребет безудержный бульдозер,
Сдирает времени живую плоть.
* * *
Нам красота сияла, как звезда,
Мы к ней стремились, не щадя усилий,
Как заклинания, произносили
Бессмысленные «вечно», «навсегда».
А время посильней, чем красота.
Был так прекрасен сад благоуханный.
И вот, усталый, постаревший, странный,
Я посетил знакомые места.
Среди развалин, мусорных костров
Там возвышается печальный остров:
Скамейки парковой чугунный остов —
Прообраз неизбежных катастроф.
Оставить бы свои печали снам,
За данностью следить веселым взглядом,
Не допустить душевного распада,
Не подчиниться смутным временам,
И не сходить от красоты с ума,
И на нее смотреть не с вожделеньем,
Но с радостью, восторгом, удивленьем…
Да это все ты знаешь и сама.
* * *
Легко, с привычною отмашкой,
Среди заброшенных могил
Веселый дед косил ромашки
И васильки и говорил
Со мной. Когда трава тупила
Косу и липла на нее,
Он доставал кусок точила
И вжикал, правя лезвие,
И вновь косил, и обнажались
Былых крестов гнилые пни.
Мою к цветам заметил жалость,
Но все косил, сгребал, копнил…
И говорил мне: «Сколько корма
Моей коровке про запас!
О красоте не плачь — то форма,
Она обманывает нас.
И краски яркие заката,
И в лунном свете блеск реки —
Все ложь, манящая куда-то,
А правда — пни и бугорки».
* * *
Продрогший, он проснулся в лунке клена,
Перед собой увидел желтый лист,
Корявый ствол, услышал отдаленно
Рояля звук, подумал: «Ференц Лист,
Венгерская рапсодия, вторая».
В сознании поплыли виды рая,
Наклейку на бутылке вспомнил он
С названьем булькающим «Балатон».
Он вспоминал, чему учили в школе,
Как стал велик архангельский мужик…
И вдруг подумал, а по чьей же воле
Сам угодил в неправовое поле
И вот теперь от холода дрожит?
А в Африке всегда тепло, и там
Все люди голые, звучит там-там.
И что им этот Ференц Лист носатый?
Там океан, муссоны и пассаты,
И травы пальм уходят в небеса,
И кораблей цветные паруса,
Издалека подобные жирафу…
А он, подобно брошенному шкафу,
Валяется тут на родной земле.
И стал он думать о добре и зле.
* * *
Говорили, предостерегали,
Осторожность нужна с красотой:
Даже в мудрости меньше печали,
Чем в изящной словесности той.
Да не внял, не послушался, болен,
Заключен в синтаксический ад.
Ни трудом, никаким алкоголем
Не изгнать из сознания яд.
В русской речи гнездятся причины,
Слово — правда, оно же — вранье
На неровные две половины
Расщепило сознанье мое.
Знал бы способ, спросил бы у Бога
(Подходящий используя слог):
Что божественней — Мир или Гоголь?
Кто безумней — Толстой или Блок?
Иль остаточный разум отыщет
Верный выход, откроется клеть —
Не явился же в должность Поприщин,
Не пора ли и мне улететь,
Пренебречь исполнением функций,
Оказаться в таком далеке́,
Где мои дорогие безумцы
Говорят на моем языке?
АСТРОНОМ
Не слепок, не бездушный лик…
(Тютчев)
В звездном небе ясными ночами
Что же он увидел, что узнал?
Общее разумное начало?
Смыслообразующий финал?
Он — частица своего объекта —
Смотрит изнутри сквозь телескоп,
Мыслит: «Что затеял Архитектор,
Видящий снаружи, целиком?»
Взгляд обшаривает тьму пустую,
Систолы-диастолы стучат,
Одинокий разум протестует,
А в душе — вселенская печаль.
Жизнь его — на мужество экзамен.
Астроном не так, как ты да я,
А вооруженными глазами
Видит иллюзорность бытия.
Борис Вахлаков
Создание сайта